登录站点

用户名

密码

忘记用户名或密码

  • Ⅰ:116982809(满)
  • Ⅱ:106149638(满)
  • Ⅲ:172953905(满)
  • Ⅳ:206905803(满)
  • Ⅴ:249396528(满)

《钢铁是怎样炼成的》(俄汉对照)(第一部 第八章)(全)仅以此文祝尚品宅配即墨店生意兴隆

6已有 2730 次阅读  2013-03-09 09:05   标签生意兴隆  钢铁  color  style  即墨 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

第八章

     Смутно поблескивает река в предрассветной  дымке; журчит  по прибрежным камешкам-голышам. От берегов  к середине  река  спокойная, гладь  ее кажется неподвижной,  а  цвет   ее  серый,  поблескивающий.  На   середине   темная, беспокойная,  видно   глазу,   движется,   спешит   вниз.   Река   красивая, величественная.  Это  про  нее  писал  Гоголь  свое  непревзойденное  "Чуден Днепр...". Крутым  обрывом сбегает  к  воде высокий  правый  берег. Он горой надвинулся на Днепр, словно остановился в своем движении перед шириной реки. Левый берег внизу весь я песчаных лысинах. Их оставляет Днепр после весенних разливов, возвращаясь в свои берега.

在黎明前的薄雾里,第聂伯河模糊地闪着光;河水冲刷着岸边的石子,发出轻微的哗哗声。两岸附近的河水是宁静的,平滑的水面泛出一片银灰色,好象凝滞不动似的。河中央,却翻滚着黑沉沉的水流,一眼就能看出,正向下游奔腾而去。这是一条美丽的、庄严的河。正是为了赞美它,果戈里写下了千古绝唱的抒情散文“第聂伯河是神奇美妙的……”。河的右岸,峭壁耸立,俯视着水面,宛如一座行进中的高山,骤然在宽阔的河水面前停住了。左岸的下方,全是光秃秃的沙地,这是第聂伯河在春汛退走时淤积起来的。

У реки,  зарывшись  в землю  в тесном окопе,  пятеро дружно  прилегли у тупоносого  "максимки". Это  передовой  секрет  7-й  стрелковой  дивизии.  У пулемета, лицом к реке, прилег на боку Сережа Брузжак.

在河边的一条狭小的战壕里,隐蔽着五个战士。他们按照分工趴在一挺秃鼻子马克沁机枪旁边。这是第七步兵师的前沿潜伏哨。谢廖沙脸朝第聂伯河,侧身卧在机枪跟前。

Вчера, обессиленные в бесконечных схватках, разбиваемые ураганным огнем артиллерии поляков, сдали Киев. Перешли на, левый берег. Закрепились.

红军部队由于频繁的战斗,已经十分疲乏,接着又遭到波兰军队疯狂的炮击,昨天放弃了基辅,转移到第聂伯河左岸,构筑工事固守。

Но  отступление,  большие  потери  и, наконец,  сдача противнику  Киева тяжело  подействовали на бойцов.  7-я дивизия  героически пробивалась сквозь окружения, шла лесами и,  выйдя к железной дороге у станции  Малин, яростным ударом  разметала  занявшие  станцию польские части,  отбросила  их  в  лес, освободив дорогу на Киев.

但是,这次的撤退、重大的伤亡以及最后弃守基辅,严重地影响了战士们的情绪。第七师曾经英勇地突破重围,穿过森林,进到马林车站一带的铁路线,经过猛打猛冲,赶走了据守车站的波兰部队,把他们赶紧森林,扫清了通向基辅的道路。

Теперь, когда красавец город отдан, красноармейцы были пасмурны.

现在,这座美丽的城市却失陷了,红军战士个个都闷闷不乐。

Поляки заняли  небольшой  плацдарм на  левом берегу у  железнодорожного моста, выбив красные части из Дарницы.

波兰白军迫使红军撤出达尔尼查之后,就在左岸靠近铁路桥的地方占领了一个不大的立足点。

Но  подвинуться далее,  несмотря на все усилия, не  смогли, встречаемые ожесточенными контратаками.

但是,不论他们费多大力气,也不能再向前推进一步,他们遇到了红军的猛烈反击。

 Смотрит Сережа, как бежит река, и не может не думать о прошедшем дне.

谢廖沙看着奔流的河水,不禁想起了昨天的情景。

 Вчера  в  полдень,  подхваченный  общей яростью,  встречал  белополяков контратакой;  вчера  же  впервые  грудь  с  грудью   столкнулся   с  безусым легионером.  Летел  тот на  него,  выкинув  вперед винтовку, с  длинным, как сабля, французским штыком, бежал заячьими прыжками, крича  что-то несвязное. Часть секунды виг  дел Сергей его  глаза,  расширенные яростью. Еще миг -  и Сергей ударил концом штыка по штыку  поляка. И блестящее  французское лезвие было отброшено и сторону.

昨天中午,他和大家一起,怀着对敌人的深仇大恨,向波兰白军发起了反冲锋。就在昨天这场战斗中,他第一次跟一个没有胡子的波兰兵拼刺刀。那个家伙端着步枪,枪上插着象马刀一样长的法国刺刀,一边莫名其妙地喊着什么,一边象兔子那样跳着,向谢廖沙直扑过来。一霎那间,谢廖沙看到了对手那双睁圆了的、杀气腾腾的眼睛,说时迟,那时快,他一摆刺刀,用刺刀尖把波兰兵那把明晃晃的法国刺刀拨到了一边。

Поляк упал.

波兰兵倒下去了……

Рука Сергея  не  дрогнула.  Он знает,  что  он будет еще  убивать,  он, Сергей,  умеющий так нежно любить, так крепко хранить  дружбу. Он  парень не злой,  не  жестокий, но  он знает,  что  в звериной ненависти  двинулись  на республику родную  эти  посланные  мировыми  паразитами,  обманутые и злобно натравленные солдаты.

谢廖沙并没有手软。他知道自己以后还要杀人。就是他,谢廖沙,这个能够那样温柔地爱,能够那样珍惜友谊的人,今后还要杀人。他不是一个狠毒、残忍的人,但是他知道,那些被世界上的寄生阶级欺骗、毒害和驱使的士兵,都是怀着野兽般的仇恨来进攻他亲爱的祖国——苏维埃共和国的。

 И он, Сергей, убивает для того,  чтобы приблизить  день, когда на земле убивать друг друга не будут.

因此他,谢廖沙,是为了使人类不再互相残杀的日子尽快到来而杀人的。

За плечо трогает Парамонов:

谢廖沙正想着,帕拉莫诺夫拍了一下他的肩膀,说:

- Будем отходить, Сергей, скоро нас заметят.

“咱们走吧,谢廖沙。敌人很快会发现咱们的。”

 

 

 

 Уже  год носился  по  родной  стране  Павел  Корчагин  на  тачанке,  на орудийном  передке, на  серой  с  отрубленным ухом лошадке. Возмужал, окреп. Вырастал в страданиях и невзгодах.

保尔·柯察金转站在转站在祖国大地上已经一年了。他乘着机枪车和炮车飞奔,骑着那匹缺了一只耳朵的灰马驰骋。他已经长大成人,比以前更加强壮了。他在艰难困苦的环境中锻炼成长。

Успела зажить кожа, растертая в кровь тяжелыми патронными сумками, и не сходил уже твердый рубец мозолей от ремня винтовки.

他的皮肤曾被沉甸甸的子弹带磨得鲜血直流,现在已经长出了新皮;可是步枪皮带磨出来的硬茧却蛻不掉了。

 Много  страшного  видел  Павел за этот  год.  Вместе с тысячами  других бойцов, таких же,  как он, оборванных и раздетых, но  охваченных неугасающим пламенем борьбы  за власть своего класса, прошел пешком взад  и  вперед свою родину и только дважды отрывался от урагана.

这一年里,保尔经历了许多可怕的事情。他同成千上万个战士一样,虽然衣不蔽体,胸中却燃烧着永不熄灭的烈火。为了保卫本阶级的政权,他们南征北战,走遍了祖国大地。保尔只有两次不得不暂时离开革命的风暴。

Первый  раз  из-за  ранения  в  бедро,  второй  -  в  морозном  феврале двадцатого заметался в липком, жарком тифу.

第一次是因为大腿受了伤。第二次是在严寒的一九二零年二月,得了伤寒,发高烧,大病了一场。

Страшнее польских пулеметов косил вшивый тиф ряды полков и дивизий 12-й армии. Раскинулась армия на громадном пространстве, почти через всю северную Украину,   преграждая   полякам   дальнейшее    продвижение   вперед.   Едва поправившись, возвратился Павел в свою часть.

斑疹伤寒造成第十二军各师、团的大量减员,简直比波兰军队的机枪还要厉害。这个军战线很长,几乎守卫着乌克兰整个北部广大地区,阻挡着波兰白军的进一步推进。保尔刚刚痊愈,就归队了。

Сейчас полк занимал позицию у станции Фронтовка, на ветке, отходящей от Казатина на Умань.

现在,他们那个团正在卡扎亭——乌曼支线上,据守着弗隆托夫卡车站附近的阵地。

Станция  в  лесу.  Небольшое  здание  вокзала,  у  которого  приютились разрушенные,  покинутые  жителями  домики.   Жить  в  здешних  местах  стало невозможно. Третий год то затихали, то опять загорались побоища. Кого только не видела Фронтовка за это время!

车站在树林子里。站房不大,旁边是一些被遗弃的、破坏得很厉害 的小房子。这一带根本没法住下去。两年多来,隔不多长时间,就要打一仗。这个小车站真是什么样的队伍都见识过了。

Снова назревали большие события.  В то время, когда 12-я армия, страшно поредевшая, отчасти дезорганизованная, отходила под натиском польских  армий к  Киеву,  пролетарская  республика  готовила  опьяненным  победным   маршем белополякам сокрушительный удар.

现在,一场新的大风暴又快要酝酿成熟。虽然第十二军损失了大量兵员,一部分部队已经失散,在波兰军队的压迫下,全军正在向基辅方向撤退,但是,正是在这个时候,无产阶级的共和国却在部署一项重大的军事行动,准备给被胜利冲昏头脑的波兰白军毁灭性一击。

 С  далекого Северного  Кавказа  беспримерным в военной истории  походом перебрасывались  на Украину закаленные в боях дивизия 1-й Конной армии. 4-я, 6-я,  11-я,  14-я кавалерийские дивизии подходили  одна за  другой к  району Умани, группируясь в тылу нашего фронта и по  пути  к решающим боям сметая с дороги махновские банды, 

久经战斗考验的骑兵第一军各师,从遥远的北高加索向乌克兰调动,这是军事史上空前的大进军。第四、第六、第十一和第十四这四个骑兵师,相继向乌曼地区运动,在离我军前线不远的后方集结;他们在走向决战的进军中,顺便清除了沿途的马赫诺匪帮。

шестнадцать с половиной тысяч сабель, шестнадцать с половиной тысяч опаленных степным зноем бойцов.

这是一万六千五百把战刀,这是一万六千五百名在酷热的草原上经过风吹日晒的战士。

 Все внимание высшего красного командования и командования Юго-западного фронта было привлечено к тому, чтобы этот подготавливаемый  решающий удар не был предупрежден пилсудчиками. Бережно охранял группировку этой конной массы штаб республики и фронтов.

红军最高统帅部和西南战线指挥部尽最大努力,使这个正在准备着的决定性打击事先不被皮尔苏茨基分子察觉。共和国和各战线的司令部都小心翼翼地掩蔽着这支庞大的骑兵部队的集结。

 На  уманском  участке  были  прекращены   активные   действия.  Стучали непрерывно прямые  провода от  Москвы к штабу фронта  - Харькову,  отсюда  к штабам  14-й  и 12-й армий. В узенькие полоски телеграфных  лент отстукивали "морзянки"  шифрованные  приказы:  "Не  дать  привлечь  внимание  поляков  к группировке Копной армии".  Если и завязывались активные бои, то только там, где продвижение поляков грозило втянуть в бой дивизии буденновской конницы.

乌曼前线停止了一切积极的军事行动。从莫斯科直达哈尓科夫前线司令部,再从那里到第十四军和第十二军司令部的专线,不停地传来电讯。狭长的纸条上打出了用密码写成的命令:“骑兵第一军之集结万勿引起波军注意。”只有在波兰白军的推进可能把布琼尼的骑兵部队卷入战斗的情况下,才采取一些积极的军事行动。

 Шевелится  рыжими  лохмами  костер.  Бурыми  кольцами, спирально  вверх уходит дым. Не любит дыма мошкара, носится она быстрым роем,  стремительная, непоседливая. Поодаль, вокруг огня, веером  растянулись бойцы. Костер красит медным цветом их лица.

篝火的红色火舌抖动着,褐色的烟柱盘旋着升到空中。一群群蠓虫,躲开浓烟,慌慌忙忙地飞来飞去。战士们稍稍离开篝火,围成了一个半圆形。篝火在他们脸上抹上了一层紫铜色。

 У костра в голубоватом пепле пригрелись котелки.

篝火旁边,有几只军用饭盒埋在淡蓝色的炭灰里。

 В них пузырится вода. Выбрался из-под  горящего бревна вороватый язычок пламени  и   лизнул  краешком  поверх  чьей-то   вихрастой  головы.   Голова отмахнулась, недовольно буркнув:

饭盒里的水正在冒泡。突然,一条火舌从燃烧着的木头下面贼溜溜地蹿了出来,在一个低着头的人的乱头发上舔了一下。那人慌忙把头一闪,不满意地咕哝了一句:

- Тьфу, черт!

“呸,真见鬼!”

 Вокруг  засмеялись.

周围的人都笑了起来。

 Пожилой  красноармеец в  суконной  гимнастерке,  с подстриженными  усами,  только  что  просмотрев   на  огонь  дуло  винтовки, пробасил:

一个年纪比较大的红军战士,穿着呢上衣,留着一撮小胡子,刚刚对着火光检查完步枪的枪筒,用他那粗嗓子说:

 - Вот парень в науку ударился - и огня не чует.

“这小伙子看书入了迷,连火烧着了都不觉得。”

 - Ты нам, Корчагин, расскажи, чего ты там вычитал.

“喂,柯察金,把你读的东西也给我们讲讲吧!”

Молодой красноармеец, ощупывая клок опаленных волос, улыбался.

那个青年战士摸了摸那绺烧焦了的头发,微笑着说:

-  Действительно,  книжка  -  что  называется,  товарищ  Андрощук.  Как добрался до нее, оторваться никак не могу.

“啊,安德罗修克同志,这可真是本好书,一拿起来就怎么也放不下。”

Сосед  Корчагина,  курносый  гоноша,  старательно трудясь над  ремешком подсумка, перекусывая зубами суровую нитку, с любопытством спросил:

保尔身旁坐着一个翘鼻子的青年战士,他正在专心地修理弹药盒上的皮带,想用牙把一根粗线咬断。听保尔这样说,他好奇地问:

 - А  про кого  там  пишут? - И,  заматывая  на вколотую  в шлем  иголку обрывок нитки, добавил: 

“书里写的是什么人哪?”他把针插在军帽上,又把多下来的线缠在针上,然后补充了一句:

- Очень интересуюсь, ежели про любовь.

“要是讲的是恋爱故事,我倒想听听。”

 Кругом  загоготали.  Матвейчук поднял свою стриженную  ежиком голову и. ехидно щуря плутоватый глаз, обратился к юноше:

周围又响起了一阵哄笑。马特维丘克抬起他那剪了平头的脑袋,狡黠地眯起一只眼睛,做了个鬼脸,对他说:

-  Что ж, любовь  - вещь хорошая, Середа! Ты парень красивый, картинка! От тебя, куда ни  придем, девки с  каблуков сбиваются. Вот только  маленький дехвект  у тебя, нос  -  пятачком. Да  это  исправить  можно.  На край  носа десятифунтовку   Новицкого  [Ручная  граната   Новицкого   весом   около   4 килограммов,  для  разрыва  проволочных  заграждений.]  подвесить,  за  ночь оттянет книзу.

“是啊,谢列达,谈情说爱,可真是件好事。你又挺漂亮,简直是画上的美男子!你走到哪儿,哪儿的姑娘就成天围着你转。你只有一个地方美中不足,就是鼻子太翘了,活象猪拱嘴。不过,还有办法补救:你在鼻尖上挂个十磅重的诺维茨基手榴弹,保险只消一宿,鼻子就翘不起来了。”

 От  хохота  испуганно  всхрапнули  привязанные  к  пулеметным  тачанкам лошади. 

又爆发了一阵笑声,吓得栓在机枪车上的马匹打了一下响鼻。

Середа лениво повернулся.

谢列达慢慢地转过身来。

 - Не в  красоте дело,  а в котелке, - выразительно стукнул он  себя  по лбу. -  Вот  язык у тебя крапивяной,  а сам ты балда балдою,  и  уши  у тебя холодные.

“长得漂亮不漂亮倒没什么,脑袋瓜好使才行。”他满有表情地拍了一下自己的前额。“就说你吧,别看舌头上长着刺,挺能挖苦人,只不过是个地地道道的蠢货。你这个木头人连耳朵都是凉的!”

 Готовых сцепиться товарищей рознял отделенный Татаринов:

两个人你来我往,眼看就要翻脸,班长塔塔里诺夫赶忙把他们劝开。

- Ну-ну, ребятки, зачем кусаться?  Пусть лучше Корчагин почитает, ежели что стоящее.

“得了,得了,同志们!干吗要吵嘴呢?还是让保尔挑几段精彩的给大伙念念吧。”

 - Сыпь, Павлушка, сыпь! - раздалось со всех сторон.

“念吧,保夫鲁沙,念吧!”周围都喊起来。

Корчагин придвинул к огню седло, уселся на него и  развернул на коленях небольшую толстую книжку:

保尔把马鞍搬到火堆跟前,坐在上面,然后打开那本厚厚的小书,放在膝盖上。

-  Эта книга,  товарищи,  называется  "Овод". Достал я  ее  у  военкома батальона.  Очень действует на меня эта книжка. Если будете сидеть тихонько, буду читать.

“同志们,这本书叫《牛虻》。是我从营政委那儿借来的。我读了很受感动。要是大伙好好坐着听,我就念。”

- Жарь!  Чего  там!  Никто  мешать не будет.  

“快念吧!没说的!谁也不会跟你打岔。”

Когда к костру  незаметно подъехал с комиссаром командир  полка  товарищ Пузыревский, он  увидел одиннадцать  пар глаз, неподвижно уставленных на чтеца.

当团长普兹列夫斯基同政委一道骑马悄悄走近篝火时,他看见十一对眼睛正一动不动地盯着那个念书的人。

Пузыревский повернул голову к комиссару и указал рукой на группу:

普兹列夫斯基回过头来,指着这群战士,对政委说:

- Вот  половина разведки  полка.  У  меня  там четверо, совсем  зеленые комсомольцы, а каждый хорошего бойца стоит. Вот тот, что читает, а вон  тот, другой  - видишь? - глаза, как  у волчонка,  - это  Корчагин и  Жаркий.  Они друзья. Однако между ними не  затухает скрытая ревность. Раньше Корчагин был у меня  первым  разведчиком.  Теперь  у  него очень  опасный  конкурент. Вот сейчас,  смотри,  ведут политработу незаметно, а влияние  очень большое. Для них хорошее слово придумано - "молодая гвардия".

“团里的侦察兵有一半在这儿,里面有四个共青团员,年纪还很轻,个个都是好战士。你看那个念书的,叫柯察金。那边还有一个,看见没有?眼睛象小狼一样,他叫扎尔基。他俩是好朋友,不过暗地里却在较劲。以前柯察金是团里最好的侦察兵,现在他可碰上了厉害的对手。你看,他们现在正在做政治思想工作,不露声色,影响却很大。有人送给他们一个称号,叫‘青年近卫军’,非常合适。”

- Это политрук разведки читает? - спросил комиссар.

“念书的那个是侦察队的政治指导员吗?”政委问。

- Нет. Политрук Крамер. 

“不是,指导员是克拉麦尔。”

Пузыревский двинул лошадь вперед.

普兹列夫斯基催着马向火堆走去。

- Здравствуйте, товарищи! -  крикнул он  громко.  

“同志们,你们好!”他大声喊道。

Все обернулись. Легко спрыгнув с седла, командир подошел к сидящим.

战士们一起转过头来。团长轻捷地跳下马,走到坐着的战士们跟前。

-  Греемся, друзья?  - спросил он,  широко улыбаясь, и его мужественное лицо со слегка монгольскими, узенькими глазами потеряло суровость.

“在烤火吗,朋友们!”他的两只小眼睛有点象蒙古人。现在他满面笑容,刚毅的面孔也不象平时那样严峻了。

Командира   встретили  приветливо,  дружески,  как  хорошего  товарища. Военком оставался на лошади, собираясь ехать дальше.

战士们象对待自己的知心朋友和好同志一样,热烈地欢迎团长。政委没有下马,他还要到别的地方去。

 Пузыревский, откинув  назад кобуру  с маузером, присел  у седла рядом с Корчагиным и предложил:

普兹列夫斯基把带套的毛瑟枪推到背后,在保尔的马鞍旁边坐了下来,对大家说:

 - Закурим, что ли? У меня табачок дельный завелся.

“一起抽口烟,怎么样?我这儿有点好烟叶。”

 Закурив папироску, он обратился к комиссару:

他卷了一支烟抽起来,转脸对政委说:

 - Ты езжай, Доронин, я здесь останусь.  Если в штабе нужен буду,  дайте знать.

“你走吧,多罗宁,我就留在这儿了。司令部有什么事找我,通知我一声。”

 Когда Доронин уехал, Пузыревский, обращаясь к Корчагину, предложил:

多罗宁走了。普兹列夫斯基对保尔说:

 - Читай дальше, я тоже послушаю.

“接着念吧,我也听听。”

 Дочитав последние страницы, Павел  положил  книгу на колени и задумчиво смотрел на пламя.

保尔念完了最后几页,把书放在膝盖上,望着篝火,沉思起来。

 Несколько  минут  никто  не  проронил  ни  слова.  Все  находились  под впечатлением гибели Овода.

有好几分钟,谁都没有说话,牛虻的死使所有人都受到了震动。

 Пузыревский, дымя цигаркой, ожидал обмена мнений.

普兹列夫斯基默默地抽着烟,等着听战士们谈感想。

- Тяжелая история, - прервал молчание Середа. -  Есть, значит, на свете такие люди. Так человек не выдержал бы, но как за идею пошел, так у него все это и получается.

“这个故事真悲壮。”谢列达打破了沉默。“这就是说,世界上真有这样的人。本来是一个人无法忍受的,但是,当他是为理想而奋斗的时候,他就什么都忍受得住。”

Он  говорил  заметно   волнуясь.  Книга   произвела  на  него   большое впечатление.

他说这些话的时候,显然很激动。这本书给他的印象太强烈了。

 Андрюша  Фомичев,  сапожный подмастерье из Белой Церкви, с негодованием крикнул:

原先在别拉雅泽尔科夫给鞋匠打下手的安德留沙·福米乔夫激愤地喊道:

- Попался  бы  мне  ксендз, что ему  крестом в зубы  залезал, я б  его, проклятого, сразу прикончил!

“那个神甫硬把十字架往牛虻嘴边送,真该死,要是叫我碰上,准叫他马上完蛋!”

 Андрощук, подвинув палочкой котелок ближе к огню, убежденно произнес:

安德罗修克用小棍子把饭盒朝火里推了推,坚定不移地说:

- Умирать,  если знаешь за  что,  особое  дело. Тут у  человека  и сила появляется. Умирать даже обязательно надо с терпением, если за тобой  правда чувствуется. Отсюда и геройство получается. Я одного парнишку знал. Порайкой звали. Так  он, когда  его  белые застукали  в Одессе, прямо  на взвод целый нарвался сгоряча. Не успели его штыком достать, как он гранату себе под ноги ахнул.  Сам  на куски  и кругом  положил  беляков кучу.  А  на  него  сверху посмотришь -  никудышный. Про него вот книжку  не пишет  никто, а стоило бы. Много есть народу знаменитого среди нашего брата,

“知道为什么而死,问题就不同了。到了那个时候,人就会有力量。要是你觉得真理在你一边,你就应当死得从容。英雄行为正是这样产生的。我认识一个小伙子,叫波莱卡。白匪在敖德萨把他包围了,他一冒火,向一个排的匪军冲了过去。没等敌人的刺刀够着他,他就拉响了手榴弹。手榴弹就在他脚下爆炸了。他自己当然是连整尸首都没留下,周围的白匪也给炸倒了一大片。从外表上看,这个人普普通通,也没有什么人给他写书。可是他的事迹真值得写!在咱们同志中间,这样了不起的人物有的是!”

 Помешал  ложкой  в котелке, вытянув  губы, попробовал  из ложки  чай  и продолжал:

他用勺子在饭盒里搅动几下,舀出一点茶水,用嘴尝了尝,又接着说:

- А смерть бывает и собачья. Мутная смерть, без почета. Когда у нас бой под Изяславлем шел, город такой старинный, еще при князьях строился. На реке Горынь. Есть там польский  костел,  как крепость, без приступу. Ну  так вот, вскочили мы  туда. Цепью пробираемся по закоулкам. Правый фланг у нас латыши держали.  Выбегаем  мы, значит, на шоссе, глядь, стоят около одного сада три лошади, к забору привязаны,  под  седлами. 

“可也有人死得象只癞皮狗。死得不三不四,很不光彩。我们在伊贾斯拉夫打仗的时候,就发生过这样一桩事。伊贾斯拉夫是一座古城,在哥伦河上,基辅大公统治时期就建立了。那儿有座波兰天主教堂,象个堡垒,很难攻。那天我们朝那边冲了过去。大家列成散兵线,顺着小巷朝前摸。我们的右翼是拉脱维亚人。我们跑到大路上,一看,有一家院子的围墙上拴着三匹马,全都备着鞍子。

 Ну,  мы, понятное  дело, думаем: застукаем  полячишек. Человек с десяток нас  во дворик  кинулись. Впереди  с маузерищем прет командир роты ихней латышской.

“好哇,我们想,这回准能抓几个波兰俘虏了。我们十来个人朝那个院子冲过去。他们拉脱维亚人的连长拿着毛瑟枪跑在最前面。

До дому  дорвались,  дверь  открыта.  Мы  -  туда.  Думали - поляки,  а получилось наоборот. Свой разъезд тут орудовал..Они  раньше  нас  заскочили. Видим,  творится   здесь  совсем  невеселое  дело.   Факт   налицо:  женщину притесняют. Жил там офицеришка польский. Ну, они, значит, его  бабу до земли и пригнули. Латыш, как это все увидел, да по-своему что-то крикнул. Схватили тех троих и на двор волоком. Нас, русских, двое только было, а все остальные латыши. Командира  фамилия Бредис. Хоть я  по-ихнему  и не понимаю, но вижу, дело  ясное, в расход  пустят. Крепкий  народ эти латыши,  кремневой породы. Приволокли они тех к  конюшне каменной.  Амба, думаю, шлепнут обязательно. А один  из тех, что попался,  здоровый такой парнище, морда кирпича просит, не дается, барахтается. Загинает  до седьмого поколения. Из-за бабы, говорит, к стенке ставить! Другие тоже пощады просят.

“我们跑到房子跟前,一看门敞开着,就冲了进去。原以为里面一定是波兰兵,哪知道完全不是那么回事。原来是我们自己的三个侦察兵,他们早来了一步,正在干坏事。事实就摆着眼前:他们正在欺负一个妇女。这儿是一个波兰军官的家。他们已经把那个军官的老婆按在地上了。拉脱维亚连长一见这情景,用拉脱维亚话喊了一声。在场的只有两个俄罗斯人,其余的全是拉脱维亚人。连长姓勃列季斯。尽管我不懂他们的话,一看也就明白了,他们是要把那三个家伙干掉。这些拉脱维亚人全是铁汉子,性格很刚强。他们把那三个家伙拖到石头马棚跟前。我想,这回完蛋了,准会把他们崩掉!三个人里边,有一个棒小伙子,长相难看极了,拼命挣扎,不让绑,还破口大骂,说不该为了一个娘们就把他枪毙。另外两个家伙都在求饶。

 Меня  от этого  всего в мороз ударило. Подбегаю  я к Бредису и  говорю: "Товарищ комроты,  пущай  их  трибунал судит.  Зачем тебе  в  их  крови руки марать? В городе бой не закончился, а мы тут  с этими рассчитываемся". Он до меня как обернется, так я пожалел за  свои слова. Глаза у него, как у тигра. Маузер мне в зубы. Семь лет воюю,  а нехорошо вышло, оробел. Вижу, убьет без рассуждения. Крикнул он на меня по-русски. Его чуть разберешь: "Кровью знамя крашено, а эти - позор всей армии. Бандит смертью платит".

“我一看这情景,浑身都凉了。我跑到勃列季斯跟前说:‘连长同志,把他们送军事法庭算了,干吗让他们的血弄脏了你的手呢?城里战斗还没完,哪儿有功夫跟他们算账。’他转过身来,朝我一瞪眼,我马上就后悔不该多嘴了。他的两只眼睛简直象老虎。毛瑟枪对着我的鼻子。我打了七年仗,这回可真有点害怕了。看来他会不容分说就把我打死。他用俄语向我喊,我勉强才听明白:‘军旗是烈士的鲜血染红的,可是这些家伙却给全军丢脸。当土匪就得枪毙。’

 Не  выдержал  я,  бегом из двора  на улицу,  а сзади стрельба. Кончено, думаю.  Когда в цепь  пошли,  город  уже  был  наш. Вот оно что  получилось. По-собачьи  люди сгинули.  Разъезд-то  был из тех,  что  к  нам  пристали  у Мелитополя. У Махно раньше действовали, народ сбродный.

“我吓得赶忙跑到街上去。背后响起了枪声。我知道,那三个家伙完蛋了。等我们再向前进的时候,城市已经是咱们的了。事情就是这样。那三个人象狗一样死掉了。他们是在美利托波尔附近加入咱们队伍的,早先跟着马赫诺匪帮干过,都是些坏蛋。”

Поставив котелок у ног, Апдрощук стал развязывать сумку с хлебом.

安德罗修克把饭盒拿到脚边,打开装面包的背囊,接着说:

 -  Замотается  меж  нас  такая дрянь. Недосмотришь  всех. Вроде тоже за революцию старается. От них  грязь  на всех.  А смотреть тяжело было. До сих пор не забуду, - закончил он, принимаясь за чай.

“咱们队伍里混进了一些败类,你不能一下把所有人都看透。从表面上看,他们好象也在干革命。可这些家伙是害群之马。我看到这种事,心里总不痛快,直到现在都忘不了。”他说完,就喝起茶来。

Только поздней  ночью  заснула конная  разведка.  Выводил  носом  трели уснувший Середа. Спал,  положив  голову на седло, Пузыревский,  и  записывал что-то в записную книжку политрук Крамер.

骑兵侦查员们睡觉的时候,已经是深夜了。谢列达大声打着呼噜。普兹列夫斯基也枕着马鞍子睡着了。只有政治指导员克拉麦尔还在笔记本上写着什么。

 На  другой день, возвращаясь  с  разведки,  Павел,  привязав  лошадь  к дереву, подозвал к себе Крамера, только что окончившего пить чай:

第二天,保尔侦察回来,把马拴在树上。他把刚喝完茶的克拉麦尔叫到跟前,对他说:

Слушай, политрук, как ты посмотришь на такое  дело:  вот  я собираюсь перемахнуть в Первую Конную. У них дела впереди горячие. Ведь не для гулянки их столько собралось. А нам здесь придется толкаться все на одном месте.

“指导员,我问你,我想调到骑兵第一军去,你看怎么样?他们往后准有许多轰轰烈烈的事要干。我看他们这么多人聚在一起,绝不是为了好玩。可咱们呢,却老得在这儿闲呆着。”

 Крамер посмотрел на него с удивлением:

克拉麦尔惊讶地看了他一眼。

- Как  это  перемахнуть? Что  тебе  Красная  Армия  -  кино? На что это похоже? Если мы  все начнем бегать из одной части в  другую,  веселые  будут дела!

“怎么调动?你把红军当成什么了?难道是电影院吗?这象什么话?要是大伙都这么随随便便,从这个部队跑到那个部队,那可就热闹了!”

- Не все ли равно, где воевать? - перебил Павел Крамера.  - Тут ли, там ли. Я же не дезертирую в тыл.

“这儿也罢,那儿也罢,反正是打仗,哪儿还不一样?”保尔打断了克拉麦尔的话。“我又不是开小差往后方跑。”

 Крамер категорически запротестовал:

克拉麦尔一口拒绝了他的要求。

- А дисциплина,  по-твоему, что? У  тебя,  Павел, все на  месте,  а вот насчет анархии, это имеется. Захотел - сделал. А партия и комсомол построены на железной  дисциплине. Партия -  выше всего. И каждый должен быть не  там, где он хочет, а там, где нужен. Тебе  Пузыревский отказал в переводе? Значит - точка.

“那你说,还要不要纪律了?你呀,保尔,什么都好,就是有点无政府主义,想干什么,就干什么。党和共青团都是建立在铁的纪律上面的。党高于一切。所以咱们每个人都不能想到哪儿就到哪儿去,而应该是哪儿需要,就到哪儿去。你的要求,普兹列夫斯基已经拒绝了吧?那就得了,从此别再提了。”

 Высокий топкий Крамер,  с желтоватым  лицом,  закашлялся  от  волнения. Крепко засела свинцовая типографская пыль в легких, часто горел на щеках его нездоровый румянец.

又高又瘦的克拉麦尔脸色有些发黄,他因为激动,咳嗽了起来。印刷厂的铅尘已经牢牢地附在他的肺叶上,他的两颊时常现出病态的红晕。

 Когда Крамер успокоился, Павел сказал негромко, но твердо:

等他平静下来以后,保尔小声地、但却十分坚决地对他说:

 - Все это правильно, но к буденновцам я перейду - это факт.

“你说的全对。但是我还是要到布琼尼的骑兵部队去,我是走定了。”

 На другой день вечером Павла у костра уже не было.

第二天傍晚,篝火旁边已经看不到保尔了。

 

 

 

 

В соседней  деревушке,  на бугорке  у школы,  в  широкий круг собрались конники. На задке тачанки, заломив  фуражку на самый затылок, терзал гармонь здоровенный буденновец. И она  у него рявкала, сбиваясь  с такта, и  в кругу сбивался  с  сумасшедшего гопака разудалый  кавалерист в необъятных  красных галифе.

在邻近的小村庄里有一所学校,学校旁边的土丘上聚集着一群骑兵,围成了一个大圆圈。布琼尼部队的一个健壮的战士,帽子推到后脑勺上,坐在机枪车后尾,拉着手风琴。一个剽悍的骑兵穿着肥大的红色马裤,正在圈子了跳狂热的果拍克舞。手风琴拉的很蹩脚,既不和谐,又不合拍,害得那个跳舞的老是跳错步子。

 На тачанку и соседние  плетни  влезли  любопытные  дивчата  и  сельские хлопцы  посмотреть  удалых  танцоров  из только  что вступившей  в  их  село кавалерийской бригады.

村里的小伙子和姑娘们都来看热闹,他们有的爬上机枪车,有的攀着篱笆,看这些刚开来的兴致勃勃的骑兵战士跳舞。

- Жми, Топтало! Дани землю. Эх, жарь, братишка! Гармонист, давай огня!

“托普塔洛,使劲跳哇!把地踩平吧!喂,加油啊,老兄!拉手风琴的,加点劲啊!”

Но   огромные   пальцы   гармониста,  могущие  согнуть   подкову,  туго подвигались по клавишам.

但是这位手风琴手的粗大手指,扳弯马蹄铁倒不费劲,按起琴键来却很笨拙。

-  Срубал  Махно Кулябку  Афанасия,  - с  сожалением  сказал  загорелый кавалерист,  - гармонист первой статьи был. Правофланговым в эскадроне  шел. Жаль парня. Хороший был боец, а гармонист лучший

“可惜阿法纳西·库利亚勃科叫马赫诺匪帮砍死了,”一个嗮得黝黑的战士惋惜说。“他才是第一流的手风琴手呢。他是我们骑兵连的排头,死得真可惜。是个好战士,又是个呱呱叫的手风琴手。”

 В кругу стоял  Павел. Услышав последние слова, он протолкался к тачанке и положил руку на мехи. Гармонь смолкла.

保尔也站在人群里。他听到最后这句话,就挤到机枪车跟前,把手放在手风琴风箱上。手风琴马上不响了。

- Что тебе? - скосил глаз гармонист.

“你要干什么?”拉手风琴的战士斜了保尔一眼。

 Топтало остановился. Кругом раздались недовольные голоса:

托普塔洛也站住不跳了。周围发出了一阵不满的喊声:     

- Чего там? Что застопорил? 

“怎么回事?干吗不让拉?”

Павел протянул к ремню руку:

保尔伸手握住手风琴的皮带,说:

- Дай, наверну маленько.

“来,我来试试。”

 Буденновец  недоверчиво   посмотрел   на   незнакомого   красноармейца, нерешительно снимая с плеча ремень.

手风琴手用不信任的眼光打量了一下这位不相识的红军战士,迟疑地把皮带从肩上褪了下来。

 Павел  привычным  жестом  вскинул  гармонь на колено.  Веером  вывернул волнистые мехи и рванул с переборами, с перехватами во весь гармоний дух:

保尔照他的老习惯把手风琴放在膝盖上,然后,猛然一拉,风箱象扇子似的拉开了,手指在琴键上飞速一滑,立刻奏出了欢快的舞曲:

 Эх, яблочко,      Куда котишься?      

В Губчека попадешь,      

Не воротишься.

喂,小苹果,

你往什么地方滚哪?

落到省肃反委员会手里

你就别想回来啦。

 На лету  подхватил знакомый мотив Топтало.  И, взмахнув  руками, словно птица, понесся по кругу, выкидывая невероятные кренделя, ухарски шлепая себя по  голенищам, по  коленям,  по затылку,  по  лбу, оглушительно  ладонью  по подошве и, наконец, по раскрытому рту.

托普塔洛立即随着那熟悉的旋律,跳了起来。他象雄鹰展翅似的扬起双手,飞快地绕着圈子,做着各种令人眼花缭乱的动作,豪放地用手拍打着皮靴筒、膝盖、后脑勺、前额,接着又用手掌把靴底拍得挺响,最后是拍打大张着的嘴。

 А гармонь подхлестывала, подгоняла в  буйном, хмельном ритме, и Топтало завертелся, словно волчок, по кругу, выкидывая ноги, задыхаясь:      - Их, ах, их, ах!

手风琴不断用琴声鞭策着他,用急骤奔放的旋律驱赶着他。他顺着圆圈,象陀螺一样飞快地旋转起来,一面交替地伸出两条腿,一面气喘吁吁地喊着:“哈,嗨,哈,嗨!”

 

 

 

Пятого июня 1920  года  после  нескольких коротких ожесточенных схваток 1-я Конная армия  Буденного  прорвала  польский  фронт на  стыке  3-й и  4-й польских  армий,  разгромив  заграждавшую  ей  дорогу кавалерийскую  бригаду генерала Савицкого, и двинулась по направлению Ружин.

一九二零年六月五日,布琼尼骑兵第一军经过几次短促而激烈的战斗,突破了波兰第三军和第四军结合部的防线,把堵截红军的萨维茨基将军的骑兵旅打得落花流水,开始向鲁任方向挺进。

Польское   командование   для   ликвидации   прорыва   с   лихорадочной поспешностью  создало  ударную  группу. Пять  бронированных  гусениц-танков, только что снятых с платформы станции Погребище, спешили к месту схватки.

波军司令部为了堵住这个缺口,急急忙忙拼凑了一支突击队伍。五辆坦克在波格烈比谢车站刚卸下火车,马上就开赴作战地点。

 Но  Конная  армия  обошла  Зарудпицы,  из  которых  готовился  удар,  и очутилась в тылу польских армий.

但是骑兵第一军已经绕过敌军准备反攻的据点扎鲁德尼奇,出其不意地出现在波军后方。

 По  пятам   1-й   Конной   бросилась   кавалерийская  дивизия  генерала Корницкого. Ей было приказано ударить в  тыл 1-й  Копной  армии, которая, по мнению  польского   командования,   должна  была  устремиться  на  важнейший стратегический  пункт тыла поляков - Казатин. Но  это не облегчило положения белополяков. Хотя на другой день они и зашили дыру, пробитую на фронте, и за Конной армией  сомкнулся  фронт,  по  в тылу  у них оказался могучий  конный коллектив, который, уничтожив тыловые базы противника, должен был обрушиться на киевскую  группу поляков.  На  пути  своего  продвижения  конные  дивизии уничтожали  небольшие  железнодорожные  мосты  и разрушали железные  дороги, чтобы лишить поляков путей отступления.

波军急忙派出科尔尼茨基将军的骑兵师,跟踪追击布琼尼骑兵第一军。波军司令部判断,骑兵第一军突进的目标是波军后方战略重镇卡扎亭,这个师便受命从背后对骑兵第一军进行袭击。但是这个作战行动并没有改善波兰白军的处境。虽然他们第二天就堵住了战线上的缺口,在骑兵第一军后面重新把战线连接起来了,但是强大的骑兵第一军已经插进敌人的后方,摧毁了他们的许多后方基地,正准备向盘踞基辅一带的波兰兵团发起猛攻。各骑兵师在运动过程中,破坏了沿途许多铁道和桥梁,以便截断波军退路。

 Получив от пленных сведения о том, что в Житомире находится штаб армии, - на самом деле там был даже штаб фронта, - командарм Конной решил захватить важные железнодорожные узлы и административные центры -  Житомир и Бердичев. Седьмого  июня  на рассвете на Житомир  уже мчалась четвертая  кавалерийская дивизия.

骑兵第一军军长从俘虏的口供里了解到,波军有一个军的司令部设在日托米尔——实际上,方面军的司令部也设在这里,——于是决定拿下日托米尔和别尔季切夫这两个重要的铁路枢纽和行政中心。六月七日拂晓,骑兵第四师就向日托米尔出发了。

 В одном из  эскадронов на месте погибшего Кулябко правофланговым скакал Корчагин. Он  был принят  в  эскадрон по  коллективной  просьбе  бойцов,  не пожелавших отпустить такого знаменитого гармониста,

保尔代替已经牺牲的库利亚勃科,在这个骑兵连的排头骑着马前进。战士们不愿意放走这样一个出色的手风琴手,集体提出要求,保尔就被编入了这个连队。

 Развернулись веером у  Житомира, не осаживая горячих коней, заискрились на солнце серебряным блеском сабель.

快到日托米尔的时候,骑兵摆开了扇面似的队形,快马加鞭,冲了过去。银色的马刀在阳光下闪闪发光。

Застонала земля, задышали кони, привстали на стремена бойцы.

大地在呻吟,战马喘着粗气,战士们屹立在马镫上。

Быстро-быстро бежала под  ногами земля. И большой город с садами спешил навстречу дивизии.  Проскочили  первые сады, ворвались в центр,  и страшное, жуткое, как смерть, "даешь!" потрясло воздух.

马蹄下的大地飞快地向后奔驰,一座到处是花园的大城市,向他们迎面扑来。骑兵穿过郊区的花园,冲到了城中心。“杀呀!”——象死神一样令人毛骨悚然的喊声在空中震荡。

Ошеломленные поляки почти  не оказывали сопротивления. Местный гарнизон был раздавлен.

惊慌失措的波军几乎没有进行什么抵抗。城里的卫戍部队一下子就土崩瓦解了。

 Пригибаясь к шее  лошади, летел  Корчагин. Рядом на вороном  тонконогом коне - Топтало.

保尔伏在马背上向前飞驰。在他旁边骑着一匹细腿黑马的,就是那个跳舞的托普塔洛。

На  глазах  у  Павла  срубил  неумолимым  ударом  лихой  буденновец  не успевшего вскинуть к плечу винтовку легионера.

保尔亲眼看见这个剽悍的骑兵战士挥起马刀,毫不手软地砍下去,砍倒了一个还没来得及举枪瞄准的波兰兵。

 Со  скрежетом  ударяли  о  камень мостовой  кованые  копыта. И вдруг на перекрестке - пулемет, прямо посреди  дороги, и, пригнувшись к нему,  трое в голубых  мундирах  и четырехугольных  конфедератках.  Четвертый,  с  золотым жгутом змеей на воротнике, увидев скачущих, выбросил вперед руку с маузером.

马蹄有力地踏在石头马路上,发出一片得得的响声。突然,在十字路口出现了一挺机枪,架在路中央,三个穿蓝军装、戴四角帽的波兰兵,弯着腰守在机枪旁边。还有一个波兰军官,领子上镶着蛇形金绦,一见红军骑兵冲过来,就举起了手里的毛瑟枪。

Ни Топтало, ни Павел  не  могли сдержать  коней и прямо  в когти смерти рванули  на  пулемет.  Офицер  выстрелил  в  Корчагина...  Мимо...  Воробьем чиркнула  пуля  у щеки,  и, отброшенный грудью лошади,  поручик, стукнувшись головой о  камин, упал навзничь. 

这时,托普塔洛和保尔都已经勒不住战马了,他们迎着死神的魔爪,径直向机枪冲过去。军官朝保尔开了一枪,但是没有打中,子弹象一只麻雀,嗖的一声从他的脸旁飞了过去。那个军官被战马的胸脯撞出去老远,脑袋磕在石头上,仰面朝天倒下去了。

В ту же секунду захохотал дико, лихорадочно спеша, пулемет. И упал Топтало вместе с вороным, ужаленный десятком шмелей.

就在这一刹那间,机枪迫不及待地发出了疯狂而粗野的狞笑声。托普塔洛就象被十几只大黄蜂蜇着似的,连人带马摔倒了。

Вздыбился  конь  Павла,  испуганно  храпя,  рывком перенес седока через упавших, прямо на людей у пулемета, я шашка, описав искровую дугу, впилась в голубой квадрат фуражки.

保尔的战马竖起前蹄,吃惊地嘶叫着。它带着保尔,猛地一蹿,越过死者的尸体,一直冲到机枪旁边的波兰兵跟前。马刀在空中画了一个闪光的弧形,砍进了一顶蓝色的四角军帽。

 Снова сабля взметнулась в воздухе, готовая опуститься на другую голову. Но горячий конь отпрянул в сторону.

马刀又高高地举了起来,准备向另一个脑袋砍去,但是,那匹跑得性起的战马却蹦到一边去了。

 Словно бешеная горная река, вылился на  перекресток эскадрон, и десятки сабель заполосовали в воздухе.

这时候,骑兵连的大队人马象一股奔腾的山洪,涌向十字路口,几十把战刀在空中不停地挥舞着,左右砍杀。

 

 

 

Длинные узкие коридоры тюрьмы огласились криками.

在监狱的狭长走廊里,喊叫声连成了一片。

 В камерах,  до  отказа  наполненных  людьми с измученными, изможденными лицами,  волнение. В городе бой - разве можно поверить, что это свобода, что это неведомо откуда ворвавшиеся свои?

挤得满满的牢房里,那些受尽折磨、面容憔悴的犯人骚动起来了。城里在进行着巷战——难道真是自己的队伍从什么地方打回来了吗?真的就要得到自由了吗?

Выстрелы уже  во  дворе.  По  коридорам  бегут  люди.  И вдруг  родное, непередаваемо родное: 

枪声已经在监狱的院子里响起来。走廊里传来了奔跑的脚步声。突然,一个亲切的、无比亲切的声音喊道:

"Товарищи, выходи!"

“同志们,快出来吧!”

 Павел  подбежал  к  закрытой  двери  с маленьким  окошком,  к  которому устремились десятки глаз. Яростно ударил по замку прикладом. Еще и еще!

保尔跑到紧锁着的牢门跟前。几十只眼睛从小窗里向外张望。他用枪托猛砸牢门上的铁锁,一下接着一下。

- Подожди,  я  в него  бонбой, - остановил  Павла Миронов и вытащил  из кармана гранату.

“等一等,我来炸开它。”米罗诺夫拦住保尔,从衣袋里掏出一颗手榴弹。

 Взводный Цыгарченко вырвал гранату:

排长齐加尔钦科一把夺过手榴弹,说:

 - Стоп,  психа, что  ты,  очумел?  Сейчас  ключи принесут.  Где  нельзя взломать, ключами откроем.

“快住手,疯子!你怎么啦,傻了吗?钥匙马上就拿来。砸不开,就用钥匙开嘛!

 По  коридору  уже  вели  сторожей,  подталкивая  их  наганами. 

这时人们用手枪把狱卒押到走廊里来了。

Коридор наполнялся оборванными, немытыми, охваченными безумной радостью людьми.

一群衣衫褴褛、蓬头垢面的人,欢乐得发狂,一下子挤满了走廊。

Распахнув широкую дверь, Павел вбежал в камеру:

保尔打开又高又大的牢门,跑进了牢房。

 - Товарищи, вы свободны! Мы - буденновцы, наша дивизия взяла город.

“同志们,你们都自由了!我们是布琼尼的队伍,我们师把这个城市占领了。”

 Какая-то женщина с влажными от слез глазами бросилась к Павлу и, обняв, словно родного, зарыдала.

一个妇女眼泪汪汪地扑到保尔身上,抱着他嚎啕大哭起来,就象保尔是她亲儿子似的。

 Дороже всех трофеев, дороже победы было для бойцов дивизии освобождение пяти тысяч семидесяти  одного большевика, загнанных белополяками  в каменные коробки  и ожидавших  расстрела или  виселицы,  и двух тысяч политработников Красной Армии.  Для семи тысяч революционеров беспросветная ночь стала сразу ярким солнцем горячего июньского дня.

波兰白军在这座石头牢房里囚禁着五千零七十一名布尔什维克,随时准备把他们拉出去枪毙或绞死,另外还关押着二千名红军政治工作人员。现在他们都得救了。对于骑兵师的战士们来说,这些人比任何战利品,比任何胜仗都要宝贵。而对于这七千多名革命者来说,漆黑的夜转眼变成了阳光灿烂的暖洋洋的六月天。

 Один  из  заключенных,  с  желтым,  как лимонная корка, лицом, радостно кинулся к Павлу. Это был Самуил Лехер, наборщик типографии из Шепетовки.

有一个脸色黄得象柠檬的政治犯,欢天喜地地跑到保尔跟前。他是谢佩托夫卡一家印刷厂的排字工人,叫萨穆伊尔·列赫尔。

 

 

 

Павел слушал рассказ  Самуила. Лицо его покрылось серым налетом. Самуил рассказывал о  кровавой  трагедии в родном  городке, и  слова его  падали на сердце, как капли расплавленного металла.

保尔听着萨穆伊尔的叙述,脸色蒙上了一层灰暗的阴影。萨穆伊尔讲到故乡谢佩托夫卡发生的悲壮的流血事件。他的话象熔化了的铁水,一滴一滴地落在保尔的心上。

- Забрали пас ночью всех сразу, выдал негодяй-провокатор. Очутились все мы в лапах военной жандармерии. Били  нас, Павел, страшно. Я мучился  меньше других: после первых же ударов свалился замертво на пол,  но другие покрепче были. Скрывать  нам  было  нечего. Жандармерия  знала все лучше  нас.  Знали каждый наш шаг.

“一天夜里,我们大伙一下子全给抓了起来,有个无耻的内奸出卖了我们。我们全部落到了宪兵队的魔爪里。保尔,他们打人打得真狠哪!我比别人少吃点苦头,因为刚打了几下,我就昏死过去了,可别的同志身体比我结识。我们没有什么可以隐瞒的。宪兵队什么都知道,比我们自己还要清楚。我们干的每一件事,他们都掌握了。

 Еще бы не знать, когда среди нас сидел предатель! Не рассказать мне про эти дни. Ты знаешь, Павел, многих: Валю Брузжак,  Розу  Грицман из  уездного города,  совсем  девочка,  семнадцати  лет, хорошая  дивчина,  глаза  у  нее доверчивые такие были, потом Сашу Буншафта, знаешь, наш же наборщик, веселый такой парнишка,  он всегда на хозяина карикатуры  рисовал. Ну  так вот,  он, потом  двое гимназистов - Новосельский и Тужиц. Ну, ты этих знаешь. А другие все  из уездного городка и местечка.  Всего было арестовано двадцать  девять человек,  среди них  шесть  женщин.  Всех их  мучили  зверски. Валю  и  Розу изнасиловали в первый же день. Издевались, гады, как кто хотел. Полумертвыми приволокли  их в камеры.  После  этого Роза стала  заговариваться,  а  через несколько дней совсем лишилась рассудка.

“我们中间混进了奸细,他们还有什么不知道呢!那些日子的事真是一言难尽哪。保尔,有好些人你是认识的,瓦莉亚·勃鲁扎克,县城里的罗莎·格丽茨曼,她还是个孩子呢,才十七岁,是个多好的姑娘啊,一对眼睛总是那么信赖别人。还有萨沙·邦沙弗特,你大概还记得,他也是我们厂的排字工,小伙子成天乐呵呵的,常拿老板画漫画。另外还有两个中学生:诺沃谢利斯基和屠日茨。这几个人你都认识。其余的人是县城和镇里抓来的。一共二十九个,当中有六个妇女。大伙都受尽了极其野蛮的折磨。瓦莉亚和罗莎第一天就被强奸了。那帮畜生,谁乐意怎么干,就怎么干,把她们折磨得半死,才拖回牢房。从这以后,罗莎就说起胡话来,过了几天,就完全疯了。

 В ее  сумасшествие не  верили, считали симулянткой  и на каждом допросе били.  Когда ее расстреливали,  страшно было  смотреть.  Лицо  было черно от побоев, глаза дикие, безумные - старуха.

“那帮野兽不相信她真疯,说她是假装的,每次提审都打她一顿。后来拉出去枪毙的时候,她都没人样了。脸给打成了紫黑色,两只眼直瞪瞪地发呆,完全象个老太婆。

Валя  Брузжак  до последней  минуты  держалась  хорошо. Они умерли  как настоящие  бойцы.  Я  не  знаю,  где брались  у  них  силы, но  разве  можно рассказать, Павел, о смерти их? Нельзя рассказать. Смерть их ужаснее слов... Брузжак  была   замешана  в   самом  опасном:   это  она   держала  связь  с радиотелеграфистами из польского штаба, и ее посылали в уезд для  связи, и у нее  при обыске нашли  две гранаты  и  браунинг. Гранаты ей передал этот  же провокатор. Все было устроено так, чтобы обвинить в намерении взорвать штаб.

“瓦莉亚·勃鲁扎克直到最后一分钟表现都很好。他们死得都象真正的战士。我不知道,他们打哪儿来的那股力量。保尔,要把他们死难的情况全说出来,难道可能吗?不可能。他们死得真惨!没法用言语形容………瓦莉亚的案情最重,她负责跟波军司令部的报务员联系,还经常到县里做联络工作。抓她的时候,又搜出了两颗手榴弹和一支勃朗宁手枪。手榴弹就是那个奸细给她的。都是事先做好的圈套,好给她安上蓄谋炸毁波军司令部的罪名。

Эх, Павел, не могу я говорить о  последних днях, но, раз ты требуешь, я скажу. Полевой суд постановил: Валю и двух других  -  к повешению, остальных товарищей - к расстрелу.

“唉,保尔,临刑那几天的情况我真不愿意讲。既然你一定要知道,我就只好说说。军事法庭判处瓦莉亚和另外两个同志绞刑,其余同志全部枪决。

Польских  солдат, среди которых мы проводили работу, судили  за два дня раньше нас.

“我们原先在波兰士兵当中做过策反工作,这些士兵也受到了审判,比我们早两天。

Молодого капрала, радиотелеграфиста Снегурко, который  до войны работал электромонтером в  Лодзи,  обвинили в измене  родине  и  в  коммунистической пропаганде среди солдат  и приговорили к расстрелу.  Он  не подал прошения о помиловании и был расстрелян через двадцать четыре часа после приговора.

“一个年轻的班长,叫斯涅古尔科,是个报务员,战前在罗兹当过电工。他被判处枪决,罪名是背叛祖国和在士兵中进行共产主义宣传。他没有要求赦免,判决后二十四小时,就给他们杀害了。

 Валю  вызвали  по  его  делу  как  свидетеля. Она рассказала  нам.  что Снегурко  признал,  что  вел  коммунистическую  пропаганду, но резко  отверг обвинение  в измене  родине.  "Мое отечество, - сказал  он,  -  это Польская советская  социалистическая республика. Да,  я член  Коммунистической партии Польши, солдатом меня сделали насильно. И  я открывал глаза таким же, как я, солдатам, которых вы на фронт гнали. Можете меня за это повесить, но я своей отчизне не изменял  и  не  изменю. Только  наши  отечества  разные.  Ваше  - панское, а мое - рабоче-крестьянское. И в том моем отечестве, которое будет, - а в этом глубоко уверен, - никто меня изменником не назовет".

“他们传瓦莉亚到法庭上去作证。她回来跟我们说,斯涅古尔科承认他进行过共产主义宣传,但是断然否认他背叛祖国。他说:‘我的祖国是波兰苏维埃社会主义共和国。是的,我是波兰共产党党员。我当兵是被迫的。我一向所做的工作,不过是帮助那些跟我一样被你们赶到前线的士兵睁开眼睛。你们可以为了这个绞死我,但是我从来没有背叛自己的祖国,而且永远都不会背叛。只是我的祖国跟你们的不同。你们的祖国是地主贵族的,我的祖国是工人农民的!我深信,我的祖国一定会成为一个工农大众的国家,而在我的这个祖国里,决不会有人说我是叛徒。’

 После приговора нас всех уже держали вместе. А перед казнью перегнали в тюрьму. За ночь приготовили виселицу  напротив тюрьмы, у больницы;  у самого леса, немного поодаль, у дороги, где обрыв, выбрали место для расстрела; там и общий ров вырыли для нас.

“判决以后,我们就都关在一起了。临刑前,把我们转到了监狱里。夜间,他们在监狱对面靠近医院的地方竖起了绞架。隔不远,靠近树林,就在大道旁边的陡坡上,又选定了一个地方作为执行枪决的刑场,还在那儿给我们挖了一个大坑。

 В городе приговор был вывешен - всем было известно, а расправу над нами поляки решили учинить при народе, днем,  чтобы  всякий видел и боялся.  И  с утра  начали  сгонять  из   города  к   виселице  народ.  Некоторые  шли  из любопытства, - хоть и страшно,  но шли. Толпа у виселиц громадная. Куда глаз достанет, все людские  головы. Тюрьма, знаешь,  забором  из бревен обнесена. Тут же, у тюрьмы, поставили виселицы, к нам слышен был гул голосов. На улице сзади  пулеметы  поставили,  конную  и пешую  жандармерию  со  всего  округа согнали.  Целый  батальон  оцепил  огороды  и  улицы.  Для  приговоренных  к повешению  яму особую  вырыли тут  же, у виселицы. Ожидали  мы  конца молча, изредка перекидываясь  словами.  Обо всем переговорили  накануне, тогда же и попрощались.  Только  Роза  шептала   что-то   невнятное  в   углу   камеры, разговаривая  сама с  собой. Валя, истерзанная насилием и побоями,  не могла ходить и больше лежала. А коммунистки из местечка, родные сестры, обнявшись, прощались и, не выдержав, зарыдали.  Степанов,  из  уезда, молодой, сильный, как борец,  парень,  -  при  аресте  двоих  жандармов  ранил,  отбиваясь,  - настойчиво требовал от сестер: "Не надо слез, товарищи! Плачьте здесь, чтобы не плакать там.  Нечего  собак кровавых радовать. Все равно  нам  пощады  не будет, все равно погибать приходится, так давайте умирать по-хорошему. Пусть никто из нас не  ползет на коленях. Товарищи, помните, умирать надо хорошо".

“判决书张贴出去了,全城都知道了这件事。他们决定在大白天当众处决我们,好让每个人看了都害怕。第二天,从早晨起就把老百姓从城里赶到绞架跟前。有的人是因为好奇,虽然心里害怕,也还是来了。绞架旁边是密密麻麻的人群。一眼看去,全是人头。监狱四周围着木栅栏,这你是知道的。绞架就离监狱不远,我们都能听到外面噪杂的人声。在后面的街道上,架起了机枪,整个地区的宪兵队,包括骑兵和步兵,都调来了。一个营的军队封锁了大街小巷。还特地为判处绞刑的人挖了一个坑,就在绞架旁边。我们默不做声地等待最后一刻的到来,只是偶尔有人说一两句话。该说的前一天都说了,就连诀别的话也说了。只有罗莎还在牢房角落里喃喃自语,不知道说些什么。瓦莉亚因为遭到强奸,又挨了毒打,已经不能走了,大部分时间都是躺着。有两个从镇上抓来的共产党员,是一对亲姐妹。她们互相拥抱着诀别,控制不住自己,放声大哭起来。一个叫斯捷潘诺夫的小伙子,是从县里抓来的,很有力气,象个摔跤运动员,被捕的时候同敌人格斗,打伤了两个宪兵。他一再对这姐妹俩说:‘同志们,别掉眼泪了。要哭就在这儿哭吧,到外边就别再哭了。决不让那帮吃人的豺狼高兴。他们反正是不会放过咱们的,咱们反正是要死的,那么,就让我们从容地死吧!咱们谁也不能下跪。同志们,死要死得有骨气!’

И вот  пришли  за  нами.  Впереди  Шварковский,  начальник  контрразведки, - садист, бешеная собака. Он если не насиловал, то жандармам давал насиловать, а сам любовался.  От  тюрьмы к виселице через  дорогу  коридор  из жандармов устроили. И стояли эти "канарики", как их за  желтые аксельбанты называли, с палашами наголо.

“这时候,提我们的人来了。走在前面的是侦缉处长什瓦尔科夫斯基,这家伙是个残暴的色情狂,简直是只疯狗。他要是自己不强奸,就让宪兵动手,他在旁边看着取乐。从监狱穿过马路直到绞架,宪兵排成了两道人墙,都是大刀出鞘。他们肩上挂着黄色的穗带,大家都管他们叫‘黄脖狗’。

Выгнали нас  прикладами во двор тюрьмы,  по четверо построили и, открыв ворота, повели  на  улицу. Нас  поставили  перед виселицей, чтобы мы  видели гибель товарищей, а потом наступил и наш черед. Виселица высокая, из толстых бревен сбитая. На  ней три  петли из  толстой крученой веревки,  подмостки с лесенкой упираются в откидывающийся столбик. Море людское чуть слышно шумит, колышется. Все глаза на нас устремлены. Узнаем своих.

“他们用枪托把我们赶到监狱的院子里,四个人一排站好队,然后打开大门,把我们押到街上。他们让我们站在绞架跟前,亲眼看着怎样绞死我们的同志,然后再枪毙我们。绞架很高,是用几根原木搭成的。绞架上吊着三根粗绳子,头上系成圈套。下面是带小梯子的平台,用一根活动的木桩子支撑着。人群象海一样,不住地蠕动着,发出勉强可以听到的嗡嗡声。他们的眼睛全盯在我们身上。我们能够辨认出自己的亲友。

 На  крыльце,  поодаль, собралась польская  шляхта  с биноклями, офицеры среди них. Пришли посмотреть, как большевиков вешать будут.

”在稍远一点的台阶上,聚集着一帮波兰小贵族,手里拿着望远镜,跟他们在一起的还有几个军官。他们都是来欣赏怎样绞死布尔什维克的。

Снег  под  ногами  мягкий,  лес  от него седой,  деревья  словно  ватой обсыпаны, снежинки  кружатся, опускаются  медленно,  на  лицах наших горячих тают, и подножка снегом запорошена. Все мы  почти раздеты, но никто стужи не чувствует, а Степанов даже и не замечает, что стоит в одних носках.

“脚下的雪是松软的,树林一片白茫茫,树枝象落上了一层棉絮。雪花在空中飞舞,慢慢落下来,飘到我们灼热的脸上,就熔化了。绞架下面的平台上也铺了一层雪。我们的衣服差不多全给剥光了,但是谁也没有感到冷。斯捷潘诺夫甚至没有注意到他脚上只穿着一双袜子。

 У виселицы прокурор военный и  высшие  чины.  Вывели из тюрьмы  наконец Валю и тех двоих товарищей, что к  повешению. Взялись они все трое под руку. Валя в середине, сил у нее идти не было, товарищи поддерживали,  а она прямо идти старается, помня Степанова слова: "Умирать надо хорошо". Без пальто она была, в вязаной кофточке.

“军事检察官和高级军官们都站在绞架旁边。最后,终于把瓦莉亚和另外两个被判绞刑的同志押出了监狱。他们三个人相互挽着胳膊,瓦莉亚夹在中间。她已经没有力气走路了,那两个同志搀扶着她。不过,她记住了斯捷潘诺夫的话:‘死要死得有骨气’,还是竭力想自己走。她没有穿大衣,只穿着一件绒衣。

Шварковскому, видно, не понравилось, что под руку шли,  толкнул идущих. Валя  что-то  сказала  и за это слово  со всего размаха хлестнул ее  по лицу нагайкой конный жандарм.

“侦缉处长什瓦尔科夫斯基看来很不满意他们挽着胳膊走,推了他们一下。瓦莉亚不知道说了一句什么,一个骑马的宪兵立即扬起马鞭,朝她脸上狠狠地抽了一鞭子。

 Страшно закричала в  толпе какая-то женщина, забилась в крике безумном, рвалась сквозь цепь  к идущим,  но  ее  схватили, уволокли куда-то. Наверно, мать Вали. Когда были недалеко от виселицы, запела Валя. Не слыхал никогда я такого голоса - с такой  страстью  может  петь только идущий  на смерть. Она запела "Варшавянку"; ее  товарищи тоже  подхватили. Хлестали нагайки конных; их били с тупым бешенством.  Но они как будто не  чувствовали ударов. Сбив с ног, их  к виселице волокли, как  мешки.  Бегло прочитали  приговор и  стали вдевать в петли. Тогда запели мы:

“就在这个时候,人群中有一个女人惨叫了一声,呼天抢地地挣扎着,拼命想挤过警戒线,冲到这三个人跟前去。但是她让宪兵抓住,不知道给拖到什么地方去了。大概这是瓦莉亚的母亲。快走到绞架的时候,瓦莉亚唱了起来。我还从来没有听见过这样的歌声——只有视死如归的人才会这样满怀激情地歌唱。她唱的是《华沙之歌》,那两个同志也和着她唱了起来。宪兵用马鞭抽他们,这帮没人性的畜生就象发了疯一样,鞭子不断落到咱们同志的身上,他们都好象没有什么感觉。宪兵把他们打倒在地上,象拖口袋一样拖到绞架跟前,草草念完了判决书,就把绞索套在他们脖子上。这时候,我们大伙就高唱起《国际歌》来:

Вставай, проклятьем заклейменный...

起来!饥寒交迫的奴隶……

К нам  кинулись  со всех сторон; я  только видел, как солдат  прикладом выбил столбик из подножки, и все трое задергались в петлях...

“他们从四面八方向我们扑过来。我只看见一个匪兵用枪托把支着平台的木桩推倒,咱们的三个同志就全让绞索给吊起来了……

 Нам,  десяти,  уже  у  самой  стенки  прочитали  приговор,   в  котором заменялась смертная казнь  генеральской милостью - двадцатилетней  каторгой. Остальных шестнадцать расстреляли.

“当我们在刑场上准备受刑的时候,他们向我们宣读了判决书,说将军大人开恩,把我们当中的十个人的死刑改判为二十年苦役。其余十六个同志还是全给枪毙了。”

 Самуил рванул ворот рубахи, словно он его душил.

说到这里,萨穆伊尔扯开了衬衣领子,好象领子勒得他喘不过气来似的。

- Три дня повешенных не снимали.  У виселицы день и ночь стоял патруль. Потом  к нам  в тюрьму  привели  новых арестованных.  Они рассказывали:  "На четвертый день оборвался товарищ Тобольдин,  самый тяжелый,  и  тогда  сняли остальных и зарыли тут же".

“三个同志的尸体整整吊了三天,日夜都有匪兵在绞架旁边看守。后来我们监狱里又关进来几个犯人,据他们说,第四天托鲍利金同志的绞索断了,因为他身体最重,他们这才把另外两具尸体也解下来,就地掩埋了。

 Но виселица  стояла все время.  И когда нас уводили сюда, мы ее видели. Так и стоит с петлями, ожидая новых жертв.

“但是绞架一直没有拆掉,我们往这儿押解的时候,还看到了。绞索还吊在半空,等待着新的牺牲者。”

 Самуил замолчал,  устремив неподвижный взгляд куда-то  вдаль. Павел  не заметил, что рассказ окончен.

萨穆伊尔沉默起来,呆滞的目光凝视着远方。保尔都没觉察到他已经讲完了。

 В его  глазах  отчетливо  вырастали  три человеческих  тела,  безмолвно покачивающихся, со страшными, запрокинутыми набок головами.

那三具尸体清晰地呈现在保尔面前,他们的面目很可怕,脑袋歪在一边,在绞架上默默地摆动着。

 На улице резко играли сбор. Этот звук заставил очнуться Павла. Он тихо, чуть слышно сказал:

突然,街上吹起了集合号,号声惊醒了保尔,他用低得几乎听不见的声音说:

- Пойдем отсюда, Самуил!

“咱们到外边去吧,萨穆伊尔!”

 По улице, оцепленные кавалерией, шли пленные, польские солдаты. У ворот тюрьмы стоял комиссар полка, дописывал в полевую книжку приказ.

骑兵押着波兰俘虏,从大街上走过。团政委站在监狱大门旁边,在军用记事本上写了一道命令。

-  Возьмите,  товарищ  Антипов,  -  передал   он   записку  коренастому комэскадрона.   -  Нарядите   разъезд   и   всех   пленных   направляйте   в Новоград-Волынский.  Раненых перевязать, положить в  повозки и тоже по  тому направлению. Отвезите  верст за  двадцать от города - и пусть  катятся.  Нам некогда с ними возиться.  Смотрите, чтобы никаких грубостей в отношении пленных не было.

“给你,安季波夫同志。”他把命令交给矮壮结实的骑兵班长。“派一个班,把俘虏全部押解到诺沃格勒——沃伦斯基方向去。受伤的要给包扎好,用大车运,也往那个方向去。送到离这儿二十俄里的地方,就让他们滚蛋吧。咱们没时间管他们。你得注意,绝对不许有虐待俘虏的行为。”

Садясь в седло, Павел обернулся к Самуилу:

保尔跨上战马,回头对萨穆伊尔说:

- Ты слыхал? Они наших вешают, а их провожай к своим без грубостей! Где взять силы?

“你听见没有?他们绞死咱们的同志,咱们倒要送他们到自己人那儿去,还不许虐待。这怎么办得到?”

 Комполка повернул к  нему голову,  всмотрелся. Павел  услыхал  твердые, сухие слова, произнесенные комполка как бы про себя:

团长回过头来盯着他。保尔听见团长好象在自言自语,但语气却坚定而严厉:

 - За жестокое отношение к безоружным пленным будем расстреливать. Мы не белые!

“虐待解除了武装的俘虏是要枪毙的。我们可不是白军。”

 И,  отъезжая   от  ворот,   Павел   вспомнил  последние  слова  приказа Реввоенсовета, прочитанные перед всем полком:

保尔策马离开监狱大门的时候,想起了在全团宣读的革命军事委员会的命令,命令的最后几句是:

"Рабоче-крестьянская страна  любит свою Красную Армию. Она гордится ею. Она требует, чтобы на знамени ее не было ни одного пятна".

“工农国家热爱自己的红军。红军是它的骄傲。它要求红军不要在自己的旗帜上染上一个污点。”

 - Ни одного пятна, - шепчут губы Павла.

“不要染上一个污点。”保尔小声对自己说。

 

 

 

В то время когда 4-я кавалерийская дивизия взяла Житомир, в районе села Окуниново  форсировала  реку  Днепр  20-я  бригада 7-й  стрелковой  дивизии, входящая в состав ударной группы товарища Голикова.

正当骑兵第四师攻下日托米尔的时候,戈利科夫同志统率的突击部队的一部——第七步兵师第二十旅也在奥库尼诺沃村一带强渡了第聂伯河。

Группе,  состоявшей   из   25-Й   стрелковой   дивизии   и   Башкирской кавалерийской   бригады,   было   приказано,   переправившись  через  Днепр, перерезать  железную  дорогу  Киев-Коростень  у станции Ирша. Этим  маневром отрезался  единственный  путь   отступления  полякам  из  Киева.  Здесь  при переправе погиб член шепетовской комсомольской организации Миша Левчуков.

由第二十五步兵师和巴什基尔骑兵旅组成的一支部队奉命渡过第聂伯河,并在伊尔沙车站附近切断基辅到科罗斯田的铁路线。这次军事行动的目的是截断波军逃离基辅的唯一退路。谢佩托夫卡共青团组织的一个团员米什卡·列夫丘科夫在这次渡河时牺牲了。

 Когда  бежали по  шаткому понтону,  оттуда,  из-за горы,  злобно  шипя, пролетел  над  головами снаряд и рванул воду в клочья. И в тот же миг юркнул под  лодку  понтона  Миша.  Глотнула  его  вода,  назад  не  отдала,  только белобрысый, в фуражке с оторванным козырьком красноармеец Якименко удивленно вскрикнул:

当部队在晃荡的浮桥上跑步前进的时候,从山背后飞来一颗炮弹。它在战士们头顶上呼啸而过,落在水里爆炸了。就在这一瞬间,米什卡栽到搭浮桥的小船底下,让河水吞没了,再也没有浮上来。只有淡黄色头发的战士亚基缅科看见了,这个戴着一顶掉了檐的破军帽的战士,一见这情景,惊叫起来:

-  Чи ты  не сгоришь? То це ж Мишка пид воду пишов,  пропав хлопец,  як корова злызнула! - Он было остановился, испуганно уставившись в темную воду, но сзади на него набежали, затолкали:

“唉哟,不好了,米什卡掉到水里去了!连影都没有,这下完了!”他停住脚步,吃惊地盯着黑沉沉的流水。后面的人撞在他身上,推着他说:

- Чего рот разинул, дурень! Пошел вперед!

“你这傻瓜,张着嘴巴看什么?还不快走!”

Некогда было раздумывать о товарище. Бригада  и так  отстала от других, уже занявших правый берег.

当时根本没有功夫去考虑个别人的吉凶,他们这个旅本来就落后了,兄弟部队已经占领了对岸。

 И  о гибели Миши Сережа узнал спустя четыре  дня, когда  бригада с боем захватила  станцию  Буча  и,  поворачиваясь  фронтом  к  Киеву,  выдерживала ожесточенные атаки поляков, пытавшихся прорваться на Коростень.

米什卡的死讯,谢廖沙是四天以后才知道的。他们旅经过激战攻下布恰车站后,随即向基辅方面展开攻势,当时他们正在阻击企图以猛烈的冲锋向科罗斯田突围的波军。

В цепи рядом с  Сережей залег  Якименко.  Прекратив бешеную стрельбу, с трудом  открыл  затвор  раскаленной  винтовки  и,  пригибая голову  к земле, повернулся к Сереже:

亚基缅科在谢廖沙身边趴下来。他停止了猛烈的射击,好不容易才拉开灼热的枪机,然后把脑袋贴着地面,转过来对谢廖沙说:

- Винтовка передышки требует, як огонь!

“步枪要缓口气,烫得象火一样。”

Сергей едва расслышал  его за грохотом выстрелов. Когда немного утихло, Якименко как-то вскользь сообщил:

枪炮在轰鸣,谢廖沙勉强才听到他说的话。后来枪炮声小一点了,亚基缅科象是顺便提起似的说:

 - А  твой  товарищ  утонул в Днепре. Я и недосмотрел, як вин  нырнув  в воду,  - закончил  он свою речь и, потрогав рукой затвор,  вынув из подсумка обойму, стал деловито заправлять се в магазинную коробку.

“你的那位老乡在第聂伯河里淹死了。我没看清他是怎么掉到水里去的。”他说完,用手摸了摸枪机,从子弹带里拿出一排子弹,一丝不苟地压进了弹仓。

 

 

 

 

 Одиннадцатая дивизия,  направленная  на  захват Бердичева,  встретила в городе ожесточенное сопротивление поляков.

攻打别尔季切夫的第十一师,在城里遇到了波军的顽强抵抗。

 На улицах завязался кровавый бой. Преграждая  дорогу  коннице, строчили пулеметы. Но город был взят, и остатки разбитых  польских войск  бежали.  На вокзале захватили поездные составы. Но самым страшным ударом для поляков был взрыв миллиона орудийных снарядов - огневой базы польского фронта. В  городе стекла сыпались мелким щебнем и дома, как картонные, дрожали от взрывов.

大街上正在浴血苦战。敌人用密集的机枪子弹阻挡红军骑兵的前进。但是这个城市还是被红军占领了。波军已经溃不成军,残兵狼狈逃窜。车站上截获了敌人的许多列火车。但是对波军来说,最可怕的打击还是军火库爆炸,供全军用的一百万发炮弹一下子全毁了。全城的玻璃震得粉碎,房屋好象是纸糊的,在爆炸声中直摇晃。

 Удар по Житомиру и Бердичеву был для поляков ударом с тыла, и они двумя потоками поспешно  отхлынули от  Киева,  отчаянно пробивая  себе  дорогу  из железного кольца.

红军攻克日托米尔和别尔季切夫以后,波军腹背受敌,只好分作两股,撤出基辅,仓皇逃遁。他们拼命想为自己杀出一条路,冲出钢铁包围圈。

Павел потерял ощущение отдельной личности.  Все  эти  дни были  напоены жаркими схватками. Он, Корчагин,  растаял в массе и, как  каждый из  бойцов, как бы  забыл слово "я", осталось  лишь "мы":  наш полк, наш эскадрон,  наша бригада.

保尔已经完全忘却了自己。这些日子,每天都有激烈的战斗。他,保尔,已经熔化在集体里了。他和每个战士一样,已经忘记了“我”字,脑子里只有“我们”:我们团、我们骑兵连、我们旅。

 А события мчались с ураганной быстротой. Каждый день приносил новое.

战局的发展犹如狂飙,异常迅速,天天都有新的消息传来。

 Конная  лавина  буденновцев, не  переставая,  наносила удар  за ударом, исковеркав и изломав весь польский тыл. Напоенные хмелем побед, со страстной яростью  кидались  кавалерийские  дивизии в атаки  на  Новоград-Волынский  - сердце польского тыла.

布琼尼的骑兵以排山倒海之势,不停顿地向前挺进,给敌人一个又一个沉重的打击,摧毁了波军的整个后方。满怀胜利喜悦的各骑兵师,接二连三地向波军后方的心脏诺沃格勒——沃伦斯基发起猛烈的冲锋。

 Откатываясь  назад  как  волна  от  крутого  берега  отходили  и  снова бросались вперед со страшным: "Даешь!"

他们象冲击峭壁的巨浪,退回来,接着又杀声震天地冲上去。

Ничто  не  помогало  полякам:  ни  сети  проволочных   заграждений,  ни отчаянное  сопротивление  гарнизона,  засевшего  в городе.  Утром  27  июня, переправившись в  конном  строю  через  реку  Случ,  буденновцы ворвались  в Новоград-Волынский, преследуя поляков по  направлению местечка Корец.  В это же  время сорок  пятая  дивизия  перешла реку  Случ  у  Нового  Мироноля,  а кавалерийская бригада Котовского бросилась на местечко Любар.

无论是密布的铁丝网,还是守城部队的拼死抵抗,都没能挽救波军的溃败。六月二十七日早晨,布琼尼的骑兵队伍渡过斯卢奇河,冲进诺沃格勒——沃伦斯基城,并继续向科烈次镇方向追击溃逃的波军。与此同时,第四十五师在新米罗波利附近渡过斯卢奇河,科托夫斯基骑兵旅则向柳巴尔镇发起了攻击。

Радиостанция 1-й Конной принимала приказ командующего фронтом направить всю конницу на захват Ровно. Непреодолимое наступление красных дивизий гнало поляков разрозненными, деморализованными, ищущими спасенья группами.

不久,骑兵第一军的无线电台接到前线司令的命令,要他们全军出动,夺取罗夫诺。红军各师发起强大攻势,把波军打得七零八落,他们只能化成小股部队,四散逃命。

 Однажды  посланный комбригом  на станцию, где стоял  бронепоезд,  Павел встретился  с тем, с кем встретиться никак  не ожидал. Конь  с разбегу  взял насыпь. Павел натянул поводья у переднего вагона, закрашенного серым цветом, Грозный  своей  неприступностью, с  черными жерлами  орудий,  запрятанных  в башни, стоял  бронепоезд. Возле него  возилось несколько  замасленных фигур, приподымая тяжелую, стальную завесу у колес.

有一天,旅长派保尔到停在车站的铁甲列车上去送公文。在那里他竟遇见了一个怎么也想不到会碰见的人。马跑上来路基。到了前面一辆灰色车厢跟前,保尔勒住了马。铁甲列车威风凛凛地停在那里,藏在炮塔里的大炮露出黑洞洞的炮口。列车旁边有几个满身油垢的人,正在揭开一块保护车轮的沉重的钢甲。

- Где можно найти  командира бронепоезда? - спросил Павел красноармейца в кожанке, несущего ведро с водой.

“请问铁甲列车的指挥员在哪儿?”保尔问一个穿着皮上衣、提着一桶水的红军战士。

- Вон там,  - махнул тот рукой  к  паровозу. 

“就在那儿。”红军战士把手朝火车头那边一挥说。

Останавливаясь у паровоза, Корчагин спросил:

保尔跑到火车头跟前,又问:

- Кто командир?

“哪一位是指挥员?”

 Затянутый  в кожу с  головы  до  ног человек с  рябинкой оспы  на  лице повернулся к нему:

一个脸上长着麻子、浑身穿戴都是皮制品的人转过身来,说:

 - Я!

“我就是。”

Павел вытащил из кармана пакет.

保尔从口袋里掏出公文,交给了他。

- Вот приказ комбрига. Распишитесь на конверте.

“这是旅长的命令,请您在公文袋上签个字。”

Командир,  прилаживая  на  колене  конверт,  расписывался.  У  среднего паровозного  колеса  возилась  с масленкой чья-то  фигура, Павел видел  лишь широкую спину, из кармана кожаных брюк торчала рукоятка нагана.

指挥员把公文袋放在膝盖上,开始签字。火车头的中间车轮旁边,有一个人提着油壶在干活。保尔只能看到他宽阔的后背和露在皮裤口袋外面的手枪柄。

- Вот, получи расписку, - протянул Павлу конверт человек в кожаном.

“签好了,拿去吧。”指挥员把公文袋交给了保尔。

Павел  подбирал  поводья,  готовясь   к  отъезду.  Человек  у  паровоза выпрямился во весь рост и обернулся. В ту же минуту Павел соскочил с лошади, словно его ветром сдуло.

保尔抖抖缰绳,正要走,在火车头旁边干活的那个人突然站直身子,转过脸来。就在这一瞬间,保尔好象被一阵风刮倒似的,跳下马来,喊道:

 - Артем, братишка!

“阿尔焦姆,哥哥!”

 Весь измазанный в мазуте машинист быстро  поставил масленку и схватил в медвежьи объятия молодого красноармейца.

满身油污的火车司机立即放下油壶,象大熊一样,抱住年轻的红军战士。

 - Павка! Мерзавец! Ведь это же ты! - крикнул он, не веря своим глазам.

“保尔!小鬼!原来是你呀!”阿尔焦姆这样喊着,简直不敢相信自己的眼睛。

 Командир    бронепоезда   с    удивлением   смотрел   на   эту   сцену. Красноармейцы-артиллеристы рассмеялись:

铁甲列车指挥员用惊奇的目光看着这个场面。车上的炮兵战士都笑了起来。

- Видишь, братки встретились.

“看见没有,兄弟俩喜相逢了。”

 

 

 

Девятнадцатого августа в районе Львова Павел потерял в бою фуражку.  Он остановил лошадь, но впереди уже срезались эскадроны с польскими цепями. Меж кустов лощинника летел Демидов. Промчался вниз к реке, на ходу крича:

八月十九日,在利沃夫地区的一次战斗中,保尔丢掉了军帽。他勒住马,但是前面的几个骑兵连已经冲进了波军的散兵线。杰米多夫从洼地的灌木丛中飞驰出来,向河岸冲去,一路上高喊:

 - Начдива убили!

“师长牺牲了!”

 Павел вздрогнул.  Погиб  Летунов,  героический  его начдив, беззаветной смелости товарищ. Дикая ярость охватила Павла.

保尔哆嗦了一下。列图诺夫,他的英勇的师长,一个具有大无畏精神的好同志,竟牺牲了。一种疯狂的愤怒攫住了保尔的心。

 Полоснув тупым  концом  сабли  измученного,  с  окровавленными  удилами Гнедка, помчал в самую гущу схватки.

他使劲用马刀背拍了一下已经十分疲惫、满嘴是血的战马格涅多克,向正在厮杀的、人群最密的地方冲了过去。

-  Руби гадов!  Руби их!  Бей польскую  шляхту!  Летунова  убили!  -  И сослепу,  не видя  жертвы,  рубанул  фигуру  в  зеленом мундире.  Охваченные безумной злобой за смерть начдива, эскадронцы изрубили взвод легионеров.

“砍死这帮畜生!砍死他们!砍死这帮波兰贵族!他们杀死了列图诺夫。”盛怒之下,他扬起马刀,连看也不看,向一个穿绿军服的人劈下去。全连战士个个怒火中烧,誓为师长复仇,把一个排的波军全砍死了。

 Вынеслись на поле, догоняя бегущих,  но по ним уже била батарея:  рвала воздух, брызгая смертью, шрапнель.

他们追击逃敌,到了一片开阔地,这时候波军的大炮向他们开火了。

Перед глазами Павла вспыхнуло магнием  зеленое пламя, громом  ударило в уши, прижгло каленым железом голову.  Страшно, непонятно закружилась земля и стала поворачиваться, перекидываясь набок.

一团绿火象镁光一样,在保尔眼前闪了一下,耳边响起了一声巨雷,烧红的铁片灼伤了他的头。大地可怕地、不可思议地旋转起来,向一边翻过去。

 Как соломинку,  вышибло  Павла из седла. Перелетая через голову Гнедка, тяжело ударился о землю. 

保尔象一根稻草似的,被甩出了马鞍,翻过马头,沉重地摔在地上。

И сразу наступила ночь.

黑夜立刻降临了……

                (第一部 第八章全)

特别提醒:我不知道什么原因,在千亿词霸上不能上传新日志。我现在开始整理《钢铁是怎样炼成的》第二部。第二部也是九章。我初步打算,把第二部的各章,依次放在第一部各章的后面。现在,我把已经整理出来的第二部第一章和第二章上传到了第一部第一章和第二章的后面。第二部第三章正在陆续上传到第一部第三章的后面。有喜欢的同志,可以到第一部各章的后面去看第二部。

分享 举报